Атлантический дневник

share on:

Украинский шкипер Алексей Соляник в 2010 г. покинул Одессу на своем тримаране «Гольфстрим» и с тех пор бороздит просторы мирового океана. Недавно Алексей совершил одиночный переход Атлантическим океаном. Путешествие он описал в дневнике, отрывки из которого вместе с предисловием автора приведены ниже.

Предисловие.
Тримаран «Гольфстрим» или Gulf Streamer, 60 футов в длину, был построен в 1974 году в США по проекту Дика Нэвика. 27 апреля 1976 года в северной Атлантике он перевернулся, экипаж покинул судно. Тримаран был найден в Атлантическом океане через три месяца советским судном и доставлен в Одессу в Черноморский яхт-клуб ДСО «Водник». Приобретен мной у частного владельца в 2005 году. Тримаран ходит под украинским флагом (что хочу заметить редкость, если не исключение).

Паруса: грот пошит 30 лет назад на одесской фирме «Акватон», большой генуэзский стаксель перешит из отжившей свое генуи фирмы HOOD, малый стаксель столько раз уже перешивался и зашивался, что его происхождение утеряно. Помнится, что мне его подарил Денис Керогован из французского города Сэт для того, чтобы я добрался из Франции в Турцию. Но стаксель прижился и так и стоит уже лет пять на малом штаге.

Авторулевой (оно же подруливающее устройство) – шнурок длиной два метра, которым можно привязать штурвал к утке. Такой же был у Джошуа Слокэма.

Брашпиля нет. Якорь поднимается вручную. Якорный конец 30 метров плюс 10 метров якорной цепи. Тоже в стиле Слокэма.

Электронное оборудование – VHF RADIO + AIS RECIEVER фирмы Standard Horizon и плоттер FURUNO G-7000 (но без карт – карты только Средиземного моря).

Карты – OPEN CPN на персональном компьютере. Когда-то 60 Гб этих карт, покрытия всего земного шара, были подарены мне Оливье, владельцем крохотной французской яхты, на Мальте.

Бумажных карт и лоций, кроме Средиземноморских, нет, но это имеет и свои преимущества – ни один козел не сможет их сожрать (отсылка к путешествию Джошуа Слокэма, во время которого козел употребил в пищу бумажные карты).

Прогноза погоды, как и любых других видов связи, кроме УКВ радиостанции, нет. Ну а о том, что нет КОСПАС буя или спасательного плота, можно было бы, наверное, даже не упоминать.

Единственное, что я бы приобрел теперь, после перехода, и что, что совершенно необходимо для одиночных океанских переходов на тримаране – это авторулевой. В Средиземном море у меня проблем не возникало – как правило, каждую ночь я проводил на очередной якорной стоянке, но вот в Атлантике – другое дело. Как выяснилось в первые же дни перехода, на волне и при свежем ветре при наличии грота тримаран совершенно не управляем на курсе бакштаг при помощи шнурка, и приходится неотрывно стоять у штурвала. Понятное дело, что ночью приятнее поспать, да и днем постоянно стоять у штурвала не получается. Ветер в этой части Атлантики определяется восточным пассатом, который дует с одинаковой силой и днем, и ночью. Если поддерживающий его антициклон достаточно устойчив, то ветер дует с силой от 20 до 30 узлов. Поставить и снять грот при таких условиях – задача непростая и для моего ветхого паруса этот опыт может закончиться печально. Поэтому с первых же дней я решил идти только под  стакселями, поднимая грот лишь при слабом или среднем ветре.

Указываемое мной время – это время по Гринвичу. Поэтому рассвет постепенно сползал к полудню. Правда, с другой стороны, и закат сползал к полуночи по Гринвичу.

Провиант на переход состоял из 50-60 бутылок превосходного испанского вина, 7-килограммовых головок выдержанного овечьего сыра, десяти килограмм картофеля, двадцати литров молока длительного хранения, пяти десятков яиц, сухарей, десяти восьми литровых бутылей с водой. Разумеется, был также запас великолепного молотого кофе из Бразилии, Никарагуа и Кении. Мои московские друзья из Лас-Пальмаса, Вадим и Ирина, добавили настоящего украинского сала, копченых колбас, бородинского хлеба, соленых огурцов и сладких пряников.

Но фактически мой рацион во время перехода складывался из пяти-шести жареных летучих рыбок на ланч и приличной рыбы на ужин. При отсутствии рыбы ее заменяла картошка с яйцом.

Приятную атмосферу в каюте поддерживали ветви эвкалипта, собранные Ириной, Вадимом и мной во время нашего сказочного путешествия в горы на Гран-Канария. Этот день навсегда останется в памяти одним из наиболее интересных моментов. В горах шел дождь, а фактически мы ехали внутри
дождевого облака, по сторонам дороги росли гигантские эвкалипты, а внизу расстилалась сельва. Мы проезжали по узкой горной дороге одно село за другим, пока не остановились высоко в горах в совершенно фантастическом домашнем ресторанчике, где нас ожидали самые разнообразные традиционные блюда канарской кухни, приготовленные в домашнем стиле, и несколько бутылочек превосходного испанского вина.

Вот такой остров Гран-Канария. Снизу – выжженная пустыня бункеров-отелей, больше похожих на крематории, а вверху зеленая, буйная растительность и настоящая жизнь.

Писал я этот дневник как вахтенный журнал, то есть просто записывал каждый день. Получилось изрядно однообразно и, видимо, утомительно для чтения. Но таким был и переход – он тоже довольно однообразен.

В заключение этого краткого предисловия одна история которая уже попала в некоторые французские парусные журналы в несколько искаженном варианте. Поэтому привожу ее лишь в однократном искажении – моем.

Однажды в море я выловил небольшой резиновый мячик, раскрашенный под глобус, и теперь он живет в кокпите. Как-то у меня в гостях на борту был мой старинный друг и превосходный шкипер (матрос, механик, боцман, морской котик… можно продолжать очень долго) Саша Озерняк и какой-то около парусный гость, пришедший вместе с ним. Гость спросил: «А зачем Вам этот мячик?» Я ответил, что он служит мне картой. «Но ведь масштаб очень маленький», – не поняв шутки, удивился гость. Тогда стоящий рядом Саша с серьезным лицом заметил: «Ну так Алексей его надувает, когда надо масштаб увеличить».

Отрывки из дневника (4 марта – 29 марта 2016 года)

4 марта, пятница.
В полдень я поднял якорь и вышел из порта Лас-Пальмас, что на острове Гран-Канария. При выходе из порта за мной увязался тендер с какими-то спецназовцам на борту – в полной боевой выкладке. Офицер поинтересовался, куда я иду, и спросил, сколько везу сигарет. Я ответил, что на Карибы, и не курю, а вот вина действительно много – 50 бутылок Pata Negra, Gran Reserva, 2007 г., путь-то долгий. Он посмеялся, сказал, что это правильный выбор, и пожелал счастливого пути. Первая ночь была волшебной. Звезды высыпали на небосвод. Выспался я отлично. К утру раздуло и удары о волны стали ощутимее – впечатление, что на санках летишь с горки.

5 марта, суббота.
Без грота скорость не выше семи узлов – так что можно поставить удочку. Иду вдоль африканского берега. За первые сутки прошел 150 миль. Ветер постепенно усиливается и удочку приходится доставать.

6 марта, воскресенье.
Вот и тропик Рака пересек. Опять за сутки 150 миль.

Вечером я зацепил довольно крупную рыбу, которую не успел достать, так как она была съедена акулами. Писатель, оделенный талантом и воображением, написал бы по этому случаю целую повесть, удостоенную Букеровской премии. Я же ограничусь сухим изложением фактов. Рыба была большая и я подтягивал ее почти час. Если вытягивать рыбу не спеша, то она устает, и шанс обрыва лески меньше. Рыба то уходила, разматывая катушку, то приближалась, уступая моим усилиям. Около тримарана она попыталась сделать круг, что очень опасно, так как есть риск обрыва лески при взаимодействии с пером руля, однако мне удалось, повернув штурвал, чуть увеличить скорость и статус-кво было восстановлено. Оставалось метров двадцать лески, никак не больше. Уже пора было доставать багор, которым цепляют рыбу под жабры. Леска смотрела вертикально вниз, и я удилищем поднимал рыбу на метр, а потом выбирал слабину лески. Чувствовалось, что рыба очень большая, но видимо уже устала – последние десять минут она вяло сопротивлялась. Вдруг резкий рывок вниз, да такой, что я чуть не вывалился за борт. Катушка визжала, как зарезанная, отдавая десятки метров лески, уходящей вертикально вниз. Я немного подкрутил стопор, практически максимально зажав катушку. Попробовал подтянуть вверх, и снова рывок и леска уходит вниз с такой скоростью, что кажется катушка сейчас раскалиться от трения. Удилище согнулось под прямым углом, и я воткнул его в держатель в кокпите, так как удерживать его на поясе уже стало трудно. Еще один рывок – и леска оборвалась в самом низу, а точнее была перерезана острыми акульими зубами.

7 марта, понедельник.
Ночью без грота тримаран устойчив на курсе. Иногда, впрочем, он приводится, скорость возрастает и он носом начинает брать волну. По причине протекания носового люка это приводило к поступлению в каюту нескольких литров свежей океанической воды. Поэтому в это время снились весенние дожди и я вставал исправлять ситуацию. Опять 150 миль за сутки. Ну и хорошо.

8 марта, вторник.
Утро туманное, утро седое… Холодно. И это называется тропики! Дождь пошел. К полудню выглянуло солнышко и ветер усилился до 5 баллов от северо-востока. Иду под стакселями 7 – 9 узлов. За сутки прошел 150 миль. Делаю поворот – и теперь иду на запад. Приходится идти в лавировку. Ничего не поделаешь – тримаран не ходит курсом фордевинд.

10 марта, четверг.
Отлично выспался. Впервые видел летучих рыбок. Прошел за сутки 180 миль. К вечеру острова Зеленого Мыса, Кабо-Верде в 20 милях наветреннее. Шлюп «Резолюшион» кругосветной экспедиции под командой капитана Кука, прошел остров Ферро, самый юго-западный из Канарских островов, 5 августа 1772 года, а 12 августа стал на якорь в гавани Сант-Яго, группы островов Зеленого Мыса, затратив на переход 7 дней. Шлюп «Спрей», управляемый первым человеком, совершившим кругосветное плавание под парусами, Джошуа Слокэмом, 3 сентября 1895 года прошел Канарские острова, а 10 сентября был вблизи Сан-Антонио, самого северо-западного острова из группы Кабо-Верде. Спустя еще столетие, Френсис Чичестер на «Джипси Мот IV» потратил на переход от Канарских островов до островов Кабо-Верде тоже семь дней. «Гольфстрим» прошел этот путь за шесть дней, так что я в неплохой компании. Появился новый звук – цок-цок по мачте. Как колокольчик. Мой незабвенный капитан, времен хождения на «Ариэле», Генрих Августович Иттер, услышав такой звук, немедленно сделал бы всей команде вырванные годы и не успокоился бы, пока стук не исчез. Вспоминая своего легендарного капитана, я решил все же посмотреть, что же это стучит. Снизу не видно, но сделав фотографию, я обнаружил, что это стальная планка длиной 10 сантиметров на топе мачты, раскачивающаяся, как маятник.

Профессионалы, наверное, сразу поняли, что я ощутил холодок по спине. Потому что эта планка наверняка слетела с болта и через мгновение передний штаг вместе со скруткой и стакселем может упасть в воду со всеми вытекающими последствиями. Надо срочно исправлять ситуацию. Придется остановиться на острове Сан-Антонио (или Sao Antao на португальском) группы островов Зеленого Мыса.

Гора Триго высотой 1800 м, доминирующая над островом, закрывает от пассата, ну а с подветренной стороны волны быть тоже не должно. Однако при подходе может быть усиление с мыса, а волна, искаженная берегом и мелководьем, может стать необычайно высокой и не регулярной.

Одев полное рыцарское обмундирование – непромоканец, страховочный пояс и налобный фонарик, я молился, чтобы штаг не упал до моего захода за остров. Привелся немного в направлении открывшегося мыса и полетел.

Волна действительно сильно обострилась при подходе к острову, впрочем как и ветер. Солнце зашло, и я летел в пене и ветре, воображая себя рулевым яхты Open 60. Легкие прикосновения к штурвалу и ты сливаешься с тримараном, океаном и ветром. И только тусклый красный луч с налобного фонарика иногда освещает паруса или гребень волны.

Но после захода за мыс все кардинально изменилось. Штиль упал мгновенно, и океан стал, как лесное озеро в ночь Ивана Купалы. Пора становиться на якорь. Ночь, к несчастью, оказалась безлунной. Подойдя максимально близко к берегу, отдал якорь. Якорный конец просвистел рядом и повис вертикально вниз. Глубина – больше 40 метров. Теперь полчаса тяжелого ручного труда, чтобы якорь поднять с помощью шкотовой лебедки. И так три раза…

Даже в 100 метрах от берега глубина не позволяет зацепиться за дно, а ближе утыканы какие-то шаланды на буях, которые я, видимо, и принял за яхты, просматривая это место с помощью сервиса Google Earth ранее. Ну что же надо искать другое место. В двух милях восточней в 200 метрах от берега, согласно Open CPN, обещаны приемлемые глубины 6 – 10 м. Однако и тут не повезло, якорный конец опять уходит вертикально вниз. Но я уже катастрофически устал, поэтому, друзья – спокойной ночи. Где-то у меня была очередная бутылочка Pato Negra…

11 марта, пятница.
Острова Кабо-Верде. Утро. Волшебные сказочные белые птицы с серповидными крыльями и длинными тонкими хвостами с кисточкой на конце кружат надо мной. В небе парит над облаками вершина Триго. За ночь тримаран продрейфовал около кабельтова, ну да ладно: все хорошо, что хорошо кончается. Штиль полный, так что якорь не обязателен.

Теперь первым делом надо подниматься на мачту. Для этого во Франции мною было приобретено специальное приспособление top climber. Оно состоит из беседки со стопором и двух петель для ног (с аналогичным стопором). Сквозь стопора продевается канат, заранее закрепленный на топе мачты. Теперь надо, попеременно ослабляя стопора, подтягивать ноги с петлями, а потом, опираясь на петли, подтягивать вверх беседку – двигаться, как гусеница по дереву. На берегу во Франции я практиковал этот подъем неоднократно.

Волна была еле заметна, но когда я поднялся на пять метров, меня начало раскачивать, как маятник Фуко в Исаакиевском соборе. Как только я тормозил раскачивание двумя руками, надо было этими же руками ослаблять стопора и подниматься наверх. Попытки тормозить одной рукой, а другой поднимать стопор не увенчались успехом и добавили лишь несколько новых синяков.

Все же я, сжимая мачту между колен и проклиная шепотом все рекламные проспекты с изображением седого старичка, бодро поднимающегося на этой хреновине наверх, добрался до верхних краспиц. С этой стратегической позиции я увидел, что пластина сама по себе, а штаг сам по себе. Для чего эта пластина там прикручена, оставалось загадкой, но после нескольких чувствительных ударов о мачту я решил, что разгадка этой загадки, видимо, произойдет уже на Карибах (примечание автора: Уже на Карибах, поднявшись на мачту, я обнаружил, что вторая стальная пластина, одна из двух так называемых щечек, лопнула и штаг держался на одной. Как я дошел, одному Богу известно). В пять часов пополудни я поставил паруса и отправился дальше. До Карибских островов оставалось порядка 2000 миль. Сразу за мысом взял пассат и под двумя стакселями иду 7-8 узлов. Скоро ночь и грот ставить не обязательно.

12 марта, суббота.
Утром обнаружил на палубе двух приличных летающих рыбок. Вот и завтрак – жареные рыбы в оливковом масле, лук и помидор. Ну и конечно недопитая вчера бутылочка Pata Negra.

С рассветом поднял грот. Ветерок слабенький – 3 балла, так что иду 5-6 узлов. Пасмурно. К обеду распогодилось – ясное небо и ослепительное солнце. Ветер немного усилился, что позволяет идти 6-8 узлов. Волна не большая, но при таком ветре на курсе бакштаг тримаран уже неустойчив под гротом и раз в пятнадцать минут приходится выходить к штурвалу. Привычных морских птиц не видно, только черные птички размером с дрозда иногда шныряют между волнами. Что они здесь делают? Ведь до ближайшего берега более 200 миль. Появилась стайка дельфинов и поиграла рядом. И опять никого. С закатом снял грот. Это потеря 2 узлов, но что делать – иначе не поспишь. В полночь по Гринвичу меня разбудил мерно повторяющийся писк. Открыв глаза, я еще минут пять соображал, что же это может быть. И только окончательно проснувшись, понял, что это AIS-приемник. Надо вставать и выходить на палубу. Пару лет назад я приобрел совершенно потрясающую вещь. Это морская VHF-радиостанция, GPS и AIS-приемник в одном приборе, размером со стандартную VHF-радиостанцию. При обнаружении судна в радиусе 10 миль приемник отображает его название, скорость, курс и рассчитывает время и минимальную дистанцию сближения. При возможности опасного сближения – подает звуковой сигнал. Судно An Angel Wisdom со скоростью десять узлов прошло в одной миле от меня встречным курсом.

13 марта, воскресенье.
Ставлю очередную точку под номером 9 – девятый день пути. За сутки прошел 130 миль.

Иду я практически вдоль 17 параллели. Такой маршрут выбрал заранее, решил идти ниже 20-й. Туда практически не достают атлантические циклоны, и погода полностью определяется силой пассата, северо-восточного ветра. Сейчас он дует СВВ силой около 4 баллов. Погода солнечная, жарко и я наконец-то купаюсь под пресной водой. После двух часов опять все небо заволокло тучами, и ветер скис. Можно поставить грот. Сплошная облачность. Как быстро здесь меняется погода! Через час сияло ослепительное солнце, и бежали по небу редкие кучевые облака. Ветер усилился, и я иду снова 8 – 10 узлов. Это, конечно, хорошо, но совершенно не позволяет оторваться от штурвала.

14 марта, понедельник.
Пять часов после полудня. Вот и первый улов! Что-то типа большой дорады. Нашел в одном из старых журналов на борту ее изображение – это рыба-дельфин. Самая что ни на есть океаническая рыба, ведь я практически по центру Атлантики. Вечером снял грот и приготовил себе ужин. Никогда раньше не пробовал такого нежного белого мяса. Ночью ветерок окончательно затих. Вышел на палубу и вдруг осознал, что я ведь один. Один посреди Океана. Сегодня не было видно ни судов, ни дельфинов, ни птиц.  Я один, и вокруг только вода, ни огонька на горизонте, ни разговоров в эфире. Когда это осознаешь, охватывает мистическое чувство. Хотя лучше бы еще не было бы ни плоттера, ни радиостанции – тогда бы чувство было полным.

15 марта, вторник.
Тримаран покоится в полном штиле, так что можно и поплавать в Атлантическом океане. Выйдя на корму, я заметил длинные голубые тени в воде. Купаться сразу расхотелось. Потом они исчезли и появились новые, на этот раз яркие с желтыми хвостами. Присмотревшись, я понял, что это рыбы не длиннее метра. Их было много, штук двадцать, отливающих всеми цветами радуги, но сверху действительно похожих на акул, точнее на катранов – черноморских акул. Вода необыкновенно яркого синего цвета манила прохладой и загадкой. Поэтому я собрался с духом и нырнул. Вокруг был удивительный мир, полный рыб, маленьких и больших, разноцветных и прекрасных. Желтые водоросли и удивительные лиловые гребешки окружали меня. Кажется, что вот сейчас воздух задрожит и поднимется из глубины остров из желтых скал и голубых гор, замечательной красоты. Это были самые незабываемые мгновения перехода.

16 марта, среда.
Сварив кофе и убрав постель, я сел читать Джошуа Слокэма. В конце девятнадцатого века он проходил в этих местах, а точнее по пути капитана Кука, вдоль африканского побережья на юг. К моему удивлению, «Спрей» встречался с другими судами гораздо чаще, чем «Гольфстрим » сейчас.

18 марта, пятница.
Ночью прилетела одна рыбка. Съел. Дует прилично, волна большая и тримаран не устойчив на курсе даже только под стакселями.

Снова забрался выше 18 параллели. Поэтому отвернул на юго-запад. Ветер восточный. Приходится лавироваться бакштагами.

В полдень определил позицию. За сутки прошел 150 морских миль. Прохожу точку с координатами 17 54‘ N 38 05‘ W. Подо мной на глубине почти 6 км лежит немецкая подводная лодка U-488, потопленная 26 апреля 1944 года американским эскортом в составе трех кораблей. На ней было 64 немецких моряка. Все они утонули. Я представил себе, как это могло произойти и как они сидят сейчас по своим кубрикам. Уже семьдесят лет. Опустил им бутылочку Patа Negra. Волна успокоилась и наступила идеальная погода, ветер 5 баллов, море 4 и кучевые редкие облака. Спасибо, моряки. С заходом солнца убрал грот и лег спать.

20 марта, воскресенье.
Раздуло… Шторм не шторм, но дует знатно. Ночью шел, как курьерский поезд – все гудело. И это только под стакселями.

По каюте стало проблематично передвигаться, швыряет во все стороны. Одно радует, что даже шторм он все равно попутный. В полдень определился, прошел 160 миль за сутки. Примерно посередине между Кабо-Верде и Карибским бассейном. Волна совершенно дикая. Не высокая, метра три, не больше, но чрезвычайно короткая и быстрая. Бьет по корпусу со всех сторон. В кокпите находиться невозможно – поливает. Сыро внутри. Скорость – 6 – 8 узлов. На закате повернул на юго-запад, иду снова к 17 параллели. Ночью ветер усилился, и тримаран стал неуправляем шнурком. Пришлось вставать. Только вышел на палубу – запищал АИС. Вот и первое встреченное судно за неделю пути MN Colibri. Прошло в двух милях по правому борту. Волна швыряет лодку, пришлось еще зарифить геную, так еще можно отдохнуть.

21 марта, понедельник.
К утру добрался до 16 параллели, но тише не становится. Небо ясное, ни облачка. В полдень определился – прошел 145 миль. Негусто. Но это двумя бакштагами, так что на самом-то деле 170 – 180 миль. Уводит в брочинги, бьет и трясет. После полудня противоядие было найдено, стал точно курсом на запад под двумя стакселями. Качка прекратилась, а скорость даже возросла. На закате оба стакселя порвались. Пришлось их скручивать. Ветер крепкий, волна бьет со всех сторон. Особенно без парусов. Надеюсь, не разобьет до утра. Скорость – 3-4 узла.

22 марта, вторник.
Солнце встало вместе с заходом луны. Волна большая и дует по-прежнему сильно. Передний стаксель поставить не могу, совсем оторвалась нижняя шкаторина. Иду только под малым. Он, правда, тоже порван, но еще держится. Поставить грот без повреждений, при таком ветре и волне, возможности нет. Через несколько часов снова поднялся на палубу, и, о чудо, все облака исчезли. С востока чистое небо. Как это возможно? Волна тоже убралась. Вышел в кокпит – полная луна сияет на совершенно чистом небе и легкий пассат несет тримаран под двумя стакселями со скоростью 6-7 узлов куда-то в направлении Южной Америки, то ли в Суринам, то ли в Венесуэлу. Спокойной ночи.

23 марта, среда.
Ночью раздуло, но погода замечательная, волны почти нет, и ослепительно сияет полная луна.

Правда, к утру все изменилось, ветер неожиданно усилился и оторвал нижнюю шкаторину переднего стакселя. Скрутил его полностью, чтобы еще что-нибудь спасти. Теперь скорость – 4-5 узлов под малым стакселем. Волна опять стала дикой и бьет отовсюду, на палубу выйти невозможно – поливает со всех сторон. Повернул снова на северо-запад. Иду между 13 и 14 параллелями. В полдень определился, прошел 140 миль. Жалкий результат, учитывая форсирование передним стакселем ночью, что привело к полному обрыву нижней шкаторины.

25 марта, пятница.
Сколько же можно? Ночью короткая трехметровая волна бьет, как кувалда – то под дых, то в борт, то в поплавки, и сбивает с курса каждые полчаса. Иду под одним стакселем. На дворе баллов 6-7. В Средиземном море (в нормальных условиях) ветер имеет суточный цикл, на ночь он, как правило, затихает и отдыхает. Поэтому вечером всегда можно спокойно снять грот, а утром его снова поставить. Здесь же метет не переставая уже неделю. Стакселя порвались, но снять их, чтобы зашить, невозможно без повреждений при таком ветре. Поставить, а потом снять грот не получается. Так и идем…

26 марта, суббота.
Волна улеглась. Не выдержал и поставил грот. Та еще работка. Поставить тримаран против ветра с моим винтом – уже само по себе задачка. Ну а потом следующую половину часа поднимал грот. Металлический гик, как бешеный, мотался над палубой, а я, как обезьяна с острова Суматра, прыгал то в кокпит, то к мачте, выравнивая штурвал и поднимая грот. Да, жизнь стала ощущаться гораздо острее, есть прибавление в скорости. Но при этом надо все время держать штурвал в руках. Постепенно спустился вниз и начал смотреть фильм, правой рукой подкручивая штурвал. Через два часа вдруг заметил, что рука почти неподвижна. Вот оно! Зафиксировал ее в этом положении. Но ведь это в точности схема доказательства теоремы Кенига из комплексной динамики! Там ведь тоже для нахождения приемлемой голоморфной замены интегрируют функцию, деленную на мультипликатор! Ладно… ладно… Понимаю… Попроще. Для того чтобы найти равновесие, надо просто корректировать позицию, пока не стабилизируется процесс. В тот момент, как я, пораженный своим озарением, пишу эти строки, стоя при входе в каюту около штурманского стола, тримаран устойчиво идет своим курсом, на плите варится кофе, а палубный люк над каютой открыт для того, чтобы хоть как-то просушить сырые вещи. На столе под люком лежит неизменный Гомер и тетради с математикой. Надо сказать, что люк я редко открываю – но сегодня палуба абсолютно сухая, даже брызги не попадают на нее. Надо заметить, что на улице все же дует и море в барашках. В этот момент, неизвестно откуда пришедшая волна элегантным движением ударяется о правый поплавок и, взмыв в воздух, опускается ровно в открытый люк – сто литров прекрасной соленой воды. Все мокрое. Вся каюта. И вещи, и кровать, и простыни, и тетради, и Гомер. Слава Богу, там не было компьютера. Ветер усилился немного и я лечу 9-10 узлов весь в пене и брызгах – идеальная обстановка для просушки. Атлантика… Устал я что-то от всего этого многообразия.

28 марта, понедельник.
Утро волшебное. Крепкий ветер, солнце и я подхожу к подветренной стороне Барбадоса на скорости 10 – 12 узлов. Стал на якорь, опять выбрав точку по наитию.

Верный признак – рыбацкие лодки на буях означают спокойное место, а лодки на берегу – возможность выйти на берег, наверняка прибойная волна тут не большая. Отправился искать какой-нибудь бар с Интернетом. Оказывается сегодня какой-то пасхальный праздник и все закрыто. Ну или почти все. Вдоль пляжа под пальмами идет одна дорога. Вдоль нее и пошел. Через метров пятьсот, повернув в гору, увидел двух чернокожих людей, сидевших в тени фиговых бородатых деревьев. Больше в шутку, чем всерьез я спросил – есть ли в этой дыре Интернет? Один из них, прекратив курить, поинтересовался: «А ты с тримарана, пацан? То-то я смотрю классный тримаран сегодня пришел. Тебе бар нужен? Садись – поехали» И мы приехали в Холтаун. Поселок оказался довольно приличный и, я бы сказал, аутентичный моим представлениям о Карибах.

В баре я выпил рому с колой, но Интернет так и не включился. Подошел расплачиваться, а у меня только евро. Нет говорят – только барбадосские доллары. Говорю – ну нет. Хозяин отвечает – ну нет и не надо – в следующий раз расплатишься, вот такие они Карибы. Но неподалеку оказывается банкомат и мне удается раздобыть барбадосские доллары, найти бар с Интернетом, посмотреть прогноз и отправить письма. Пока я сижу в баре, идет тропический ливень, ночью свежо.

29 марта, вторник.
Утром парусные катамараны вышли на работу и везут туристов с юга на север, а потом возвращаются вдоль песчаного западного берега Барбадоса через пару часов назад. Их штук двадцать, если не больше. Они иногда проходят рядом, и капитаны выражают восхищение прекрасными обводами тримарана Дика Ньюика. Я их понимаю, спасибо.

Потом приплыла большая черепаха, и я поплавал рядом с ней. Ну а сейчас я сижу в тропическом баре под пальмовыми листьями – напротив умиротворенный океан, вокруг ром, песок и легкий бриз. Закат окрасил все вокруг в ромовые тона. Где-то рядом танцуют сальсу… А моя Атлантическая история подходит к концу. Впереди новая – Карибская.

Алексея можно найти в facebook под именем Gulf Streamer


Текст: Алексей СОЛЯНИК, фото автора